oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Штурмовик.

 "Зимой 1943 года мы получили новые самолеты Ил-2.
Аэродром был занесен снегом. Пурга за пургой. Полеты начались только в конце апреля, когда прекратились снежные заносы и немного удалось расчистить аэродром. Пошла интенсивная переподготовка нас, бомбардировщиков, в штурмовиков.
  Летчиков из нашей школы выпускали в звании сержантов. Одевали соответственно. Обували в ботинки с обмотками. Весной сорок третьего пришел новый приказ: выпускать летчиков младшими лейтенантами. Я оказался среди первых офицеров-выпускников нашей школы. Но хоть и выпускали нас уже офицерами, а одевали как простых пехотных бойцов. Прибыл я на фронт младшим лейтенантом. Ил-2 освоил быстро. Машина мне понравилась.  
Стрелять нас в летной школе не учили. Говорили так: "Научитесь стрелять на фронте". Учили летать.
   Фронт - не летная школа. Там всему, что надо, учились быстро. Или погибали. Перед первым полетом наставляли так: самое главное - взлететь; взлетел, пристраивайся к ведущему и дальше уже выполняй все его команды. Связь поддерживать визуально, потому что в наушниках один треск, и рацию лучше отключить, чтобы не отвлекала. Задача: не прозевать очередную команду, быть предельно внимательным. Посыпались бомбы у ведущего, и ты бросай. Заработали пушки у ведущего, открывай огонь и ты.  
  На полигоне в школе я не бросил ни одной бомбы, не произвел ни одного выстрела из пушек. До прибытия в эскадрилью я даже не слышал, как гремят авиационные пушки. "На фронте! Всему научитесь на фронте!"
  Мой 946-й штурмовой авиационный полк формировался в 1942 году. Я, разумеется, в первый состав не попал. Никто из первого состава летчиков полка до Победы не дожил. Три состава полка полегли в полях от Подмосковья до Германии, сгорели в воздухе, пропали без вести, упав на вражеской территории.  
  За всю войну я совершил ровно 70 боевых вылетов. До начала боев на Курской дуге летчика-штурмовика уже за 50 боевых вылетов представляли к званию Героя Советского Союза. После Курска, чтобы получить Героя, надо было совершить 100 боевых вылетов. Дважды я был сбит. Третий раз падал из-за неисправности в двигателе. При падении самолета был ранен. Но пули всегда пролетали мимо меня. Бог миловал.  
+++++++++++++++++
- Наша 2-я эскадрилья удачно штурмовала переправы. Как-то так сложилось. Целая серия вылетов на штурмовку переправ, и все удачные. И задачу выполняли, и возвращались без потерь. Везло. И мы в полку считались уже мастерами по переправам.
  А надо заметить, что переправы свои немцы охраняли особенно тщательно. Зенитные батареи, "Эрликоны", истребители.  
  Ниже Остроленки, на Западном Буге, наши разбили немецкую переправу. Но немцы быстро, как они умели это делать, навели понтонный мост.  
  И вот нам приказ: уничтожить понтоны и, таким образом, задержать переправу отступающих немецких колонн через Западный Буг. Действовать решили так: со своей территории на бреющем идем прямо на переправу; идем во фронт - все 12 самолетов. И по команде ведущего одновременно бросаем бомбы. А у нас у каждого по четыре стокилограммовых бомбы. Сто кило - чушка хорошая.  
   Так и сделали. Выскочили из-за леса на бреющем, все 12 машин, - вот она, переправа. Вот зенитные батареи, колонны техники - танки, тягачи с орудиями, мотоциклы. С ходу отбомбились. Вышли на немецкую территорию, развернулись на 180 градусов. Набрали немного высоты. Заходим в атаку и бросаем машины в пике. Ударили из пушек и пулеметов. Снаряды по трассе ложатся хорошо. Хорошо вижу свои дорожки - по воде, по понтонам, по колонне, по земле. Там, внизу, месиво. Паника.  
  Стал выводить самолет из атаки. И в это время немецкий зенитный снаряд ударил в мою левую пушку. Пушка располагалась в центроплане, на левой плоскости. Разворотило не только пушку, но и обшивку. Мой самолет начало швырять. Никак не вырву его из пике. Земля уже близко. С парашютом выбрасываться поздно. Смотрю, нос мой понемногу поднимается, поднимается.
    Вытянул кое-как. Но заметил: чем меньше скорость, тем меньше и крен. Так, на минимальной скорости, и дотянул до своей территории. Гляжу, Алеша Третьяков прикрывает меня, не бросает. Эскадрилья уже ушла вперед, домой. А Алеша со мной остался. Высоты у меня уже совсем нет, метров десять - пятнадцать. Чувствую, что самолет все ниже и ниже. Третьяков мне машет: мол, садись! Хорошо, что поле внизу. Я - на живот. И пошло меня швырять. Кувыркался долго. Но жив остался.
   Упал я в расположение нашей танковой части. Танкисты подбежали, вытащили из машины. Кое-как очухался. Танкисты обрадовались, что я живой. Повели к себе и давай угощать! Как-никак коллеги! Илы на фронте называли летающими танками. И работали мы с нашими танкистами очень часто вместе - против немецких танков. Они видели нашу работу. Уважали нас. Мы их - тоже. Они видели, какими мы возвращались домой. Бывало, летишь, а от тебя куски обшивки отрываются. "Рус-фанэр!" Но - тянешь. Глядишь, и сел. За ночь техник залатает пробоины, заплаток наставит - и опять вперед! Так что мы на своей "фанэре" лихо летали и дрались отчаянно.  
   На другой день пошел я к своим пробираться. Надо было выйти на дорогу Варшава - Белосток. Пошел. Танкисты хотели провожатого дать, но я отказался, сказал, что дойду и сам. Прошел лесок. Вышел на поляну. И что я увидел…  
Столько побитых людей сразу, в одном месте, я не видел больше нигде. Трупы лежали сплошь. Иногда один на другом. От леска и до самого шоссе. Видимо, рукопашная была. Я, как увидел все это, даже испугался и вытащил из кобуры свой ТТ. Иду. Понимаю, что здесь уже нет живых, а страшно. Жутко сделалось. Многие уже раздеты. Поляки раздели, жители. И не понять уже было, где наши, а где немцы. Я смотрел вокруг и думал: сколько ж людей на одном поле полегло! Сперва я обходил трупы. А потом пообвык, стал перешагивать. В одном месте, смотрю, лужица - вода, и к этой лужице, с трех сторон, три солдата…
Немцы тщательно подсчитывали свои потери.
  У нас списков погибших не было. Они попросту не велись. Мы своих не жалели. В музее нашего штурмового полка списка всех погибших в годы войны нет. Я спросил, хотел узнать, когда погибли мои товарищи. Хотел уточнить, чтобы поминать их. Нет списка!  
   Был, помню, у нас начштаба Лупачев. Подходили мы уже к границе Германии. Летали удачно и не теряли никого. Базировались на полевом аэродроме где-то возле Бромберга. Полетим, отработаем по целям - и назад. Все целы. В небе к тому времени мы уже главенствовали. А зенитки научились сразу подавлять.  
   И он нам, начштаба, раз и говорит: "А не жульничаете ли вы, ребята?" Мы все время взаимодействовали с пехотой. Пехотинцы же видят, где и как мы работаем. Пехота пошла, танки двинулись, мы поддерживаем их, идем совсем рядом, иногда метрах в пятнадцати-двадцати впереди. На бреющем пропахивали немецкие окопы, блиндажи, пулеметные гнезда.   Артиллерию накрывали, танки, самоходки. Мы атаковали рядом с пехотой.  
А штабники в те атаки не ходили. И когда наша кровь лилась рекой, им казалось, что это и была настоящая война. А когда мы стали воевать лучше, почти без потерь… Не в обиду им говорю. Так было.
   Человек есть человек. Каждый воин стремился воевать честно, поразить врага. Но хотел и свою жизнь сохранить. Иногда чувство самосохранения оказывалось сильнее других. Однажды мы вылетели на задание - бомбить немецкий аэродром. Что такое аэродром? Это прежде всего мощная система ПВО. Зенитки. Мы их конечно же боялись. От истребителя можно было отбиться, уйти. Но если в самолет попадал зенитный снаряд, его иногда разносило в куски. И вот летим. Впереди показался аэродром. С ходу выходим на цель, ложимся в атаку. А ведущий наш вдруг вираж - и в облака! Атаки не получилось. Отбомбились как попало. Прилетели, спрашиваем его: "Что ж ты?" А он и по званию старше нас, и опыта боев у него побольше. И орденов. А вот… Он и говорит: "Ну не смог!" Может, предчувствие было нехорошее. Потом ничего, летал, дрался отважно." - из воспоминаний пилота Ил-2 лейтенанта А.Ф.Романова.




Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 67 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal