oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Везучий нацист Риббентроп.:) Под Харьковым.Февраль 1943-го.

   "На следующее утро мы с унтерштурмфюрером Янке вышли на улицу и стояли у хаты. Дым, поднимавшийся из печных труб, напомнил Янке описание в книгах Двингера его пребывания в плену в Сибири.
   Картина была совершенно мирная. Однако вскоре пришло сообщение, что Красная Армия начала большое наступление, чтобы прорваться от Харькова к Днепру и далее к Черному морю и окружить целиком группу армий "Юг", уготовив ей ту-же судьбу, которая только что постигла наши войска в Сталинграде.
   Нам приказали выйти в поле. Здесь мы столкнулись лицом К лицу с обергруппенфюрером Хауссером.
Моя машина стояла во главе взвода, выстроившегося перед домом. Старик генерал вышел перед строем. Стоя в башне, я отдал ему честь. Он поблагодарил меня взмахом руки и крикнул: "Удачи!"
    Мы, танкисты, не подозревали даже, что командующий только что принял решение, которое должно было спасти наш корпус и две его проверенные в деле дивизии, l-ю и 2-ютанковые дивизии СС.  
++++++++++
   Стоило командирам остановить танки на холме,чтобы оглядеться, как ехавший в машине Майер вскакивал и поднимал вверх кулак, что означало:"Вперед! Быстрее!"
   И вот мы неслись по заснеженной равнине южнее Харькова, время от времени замечая слева и справа на горизонте русские колонны, но практически не встречая сопротивления.
   Основные ударные силы Красной Армии находились дальше к северу и к югу. Видимо, мы шли через разрыв между вражескими частями, и "Папа" Хауссер интуитивно нашел как раз тот участок, где корпус мог прорвать кольцо окружения.
Когда стемнело, мы вышли к деревне Ефремовка недалеко от Алексеевки, выход к которой был назначен на этот день. Здесь "Панцермайер" остановил группу, поскольку обстановка была совершенно неясноЙ.
 Оберштурмбаннфюрер Майер приказал моему взводу занять дальний конец деревни и, смеясь, заметил:
-Мы уже окружены!
К такому выводу он пришел, исходя из того, что наши тылы не прорвались и, по-видимому, место нашего прорыва противник запечатал.
   Я повел четыре своих машины по главной улице к окраине деревни, не встречая никакого сопротивления.
Здесь я указал позиции своим танкам - два справа и два слева. В вечерних сумерках их было почти невозможно различить - они были выкрашены в белый цвет и практически сливались с деревенскими хатами.
    Проинструктировав своих танкистов, я снова посмотрел в ту сторону, где находился противник,разглядывая белую заснеженную, чуть холмистую равнину. На дороге я заметил темную точку, которая быстро увеличивалась в размерах и оказалась конной упряжкой. Лошадь рысью ташила сани к нашей деревне со стороны Алексеевки.
Я решил, что это какой-нибудь крестьянин, ездивший в соседнюю деревню и возвращавшийся теперь домой.
   Я медленно пошел навстречу, собираясь остановить упряжку и доставить ее владельца командиру,чтобы узнать о положении в Алексеевке.
Схватив поводья, я крикнул по-русски: "Стой!"
   В тот же миг я понял, что в санях сидит с десяток вооруженных до зубов русских, а при мне не было даже пистолета - он мешал быстро забираться в танк и вьmезать из него.
   Инстинктивно я что есть силы ударил возницу в лицо и начал колотить русского, который бьm ошарашен не менее меня, кулаками. Я так поступил лишь потому, что надеялся, что в замешательстве у русских не будет времени стрелять в меня.
Пока русские пытались выбраться из клубка рук и ног и освободиться, я бросился прочь от груды тел, чтобы не попасть под огонь своих же танков,которые начали стрелять по русским. Я упал в снег.
   Один из русских остановился и дал две короткие очереди из автомата. Я почувствовал сильный удар в спину, от которого у меня перехватило дыхание.
   Потом русские сбежали. Раненый, я лежал на снегу вместе с двумя солдатами 320-й пехотной дивизии,
попавшими в плен к русским и освобожденHыMи таким вот необычным образом.
++++++++++
   В полдень того же дня меня доставили в избу, служившую перевязочным пунктом разведывательного батальона. Подошел офицер медслужбы,сообщивший, что за мной прилетел "Шторьх" т.к опасались что сын министра попадет к русским в плен. 
 Улетать я отказался и заявил, что мне как офицеру не полагается эвакуироваться первым, и сначала должен улететь молодой солдат.Офицер медслужбы, отвечавший за всех раненых, несмотря на их звания, заявил, что только он вправе решать,чьи ранения более серьезны и, соответственно, кто будет эвакуирован в первую очередь. Затем врач приказал мне немедленно сесть в самолет.
  Я спокойно, но твердо объяснил, что в этом случае он вынужден будет не подчиниться приказу Наконец офицер медслужбы был вынужден отдать приказ об эвакуации молодого солдата, поскольку так хотел "упрямый осел" фон Риббентроп
++++++++++
   Свой танк мы поставили так, чтобы можно было использовать хотя бы пулемет, если русские подберутся к командному пункту.
Советские войска пытались ворваться в деревню отовсюду. Положение боевой группы Майера было отчаянное. Несколько раз приходилось пускать в ход пулемет моего танка, чтобы отбивать атаки русских на командный пункт.
   Через три или четыре дня "Панцермайер" подготовился К прорыву. На прорыв предстояло идти пешком - топлива у нас больше не было. Майер раздал пистолеты раненым, которые не могли идти,со словами:
- Лучше пустить себе пулю в лоб,чем быть зарезанным русскими!
Командир боевой группы решил прорываться по глубокому снегу вместе с уцелевшими и попытаться выйти к своим. Шансов благополучно преодолеть 30-40 километров было немного.
   Незадолго до полудня пятого дня окружения Курт Майер связался по радио с командиром 1-го батальона штурмбаннфюрером Максом Вюнше и описал ему сложившуюся обстановку. Вюнше сообщил,что готов попытаться прорвать линию фронта русских и спасти нас.
Майер умолял его:
- Поторопись, Макс! От этого зависит судьба батальона!
Я слышал это, и мне было ясно, что судьба наша висит на волоске.Все с тревогой ждали Вюнше. Вскоре после полудня,к огромной радости солдат боевой группы Майера, показались первые танки Вюнше. Они обошли деревню и сбили русских с холмов, на которых те готовились к новому штурму Александровки.
   Мы видели пламя и дым, горящие танки и телеги.Мы видели бегущих русских и поняли - Вюнше нас вытащит." 
- из воспоминаний оберштурмфюрера СС Рудольфа фон Риббентропа командира 6-й роты 1-го танкового полкаСС танковой дивизии СС "Лейбштандарт Адольф Гитлер".





Tags: вторая мировая, противник
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments