oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

О том как оберлейтенант упорно искал на свою ж... приключений,пока не нашел.Ростов-Сталинград 1942г.

    "После обеда мы попытались вылететь еще раз: на этот раз в составе трех Хе-111 мы под прикрытием облаков долетели до Дона. Над рекой облака неожиданно исчезли, и на нас сразу обрушились русские истребители. "Назад, в облака, и - на Морозовскую, хватит на сегодня!" - сказал летчик.
     В тот день обнаружилась еще одна возможность улететь в Сталинград: началась заправка и дозагрузка большой группы Хе-111 с контейнерами снабжения под брюхом. Тем временем стемнело. На этот раз полет прошел без проблем. Я видел Дон, тут и там изредка поднимались сигнальные ракеты. Из-за артиллерийского огня было прекрасно видно, где проходит передовая у обеих сторон. После этого самолет начал снижение, включились посадочные огни, и шасси соприкоснулось с землей. Но самолет снова начал взлет, набрал скорость и развернулся. Я пролез через ящики к пилоту.
- Я думал, мы уже там, - сказал я ему.
- И слава богу, - ответил он.
Русский самолет прошмыгнул между снижающимися "Хейнкелями" и сбросил бомбы на посадочную полосу. Левое колесо моего "Хейнкеля" попало в воронку в мерзлой земле, и летчик с трудом смог снова поднять машину в воздух. Теперь речь шла о посадке на брюхо, но не здесь, на местном аэродроме Питомник внутри кольца окружения, а в Морозовской. Кто знает, что будет, если пытаться садиться здесь. Другое колесо, или, вернее, его стойку, заклинило. Вручную оно не выпускалось.
- Черт! - сказал летчик. - Лучше уж прыгать с парашютом! - Они обсудили возможность прыгать с парашютом. Я, как пассажир, не был рад это слышать, потому что на меня парашюта не было. Я начал беспокоиться. Стоит ли мне лететь на свой страх и риск или проще застрелиться?
    Ну, летчики тоже не представляли, как они будут прыгать - потому что раньше они этого ни разу не делали. Может быть, остается шанс безопасно проехаться по обледенелой полосе. Я даже отчасти успокоился. Когда мы садились в Морозовской, мне уже казалось, что все в порядке и меры предосторожности - только перестраховка. Потом самолет накренился влево. Он ударился о землю и разломился. Я сидел в оцепенении, пока не почувствовал струю холодного воздуха, идущую в фюзеляж снаружи, и не услышал голоса:
- Все в порядке? Выходите!
Все левое крыло, включая двигатель, было оторвано, нижняя гондола была смята, а передний стеклянный купол - разбит. Я схватил свои вещи, включая курьерскую сумку с почтой, и вылез. Подлетели пожарная машина и "Скорая помощь", но мы были невредимы, а самолет не загорелся. Как и ожидалось, "Хейнкель" заскользил по льду и потом разломился. На мягком грунте такого бы не произошло. "Снова чертовски повезло", - подумал я, но на этот раз смерть прошла совсем близко.
   Собственно, я был удивлен, что события дня не отразились на мне сильнее. Я всего лишь устал и лег спать на столе в комнате, смежной с пунктом управления полетами. Но до того мне предложили еду и много алкоголя - все лучшего качества. Летчики были само гостеприимство. "Когда у нас кончатся припасы, война кончится. С нашими связями жажда и голод нам не грозят…"
В середине ночи меня вырвали из сна. Беспокойство, крики, хлопающие двери, шум моторов:
- Морозовскую эвакуируют! Русские на подходе!
Снаружи закипела бешеная активность. Все что можно увязывалось и бросалось в кузова грузовиков. Я подхватил немного деликатесов, включая французский коньяк, и начал расспрашивать о следующем вылете на Сталинград.
- Сталинград? Пошел ты со своим Сталинградом. Отсюда больше никто не полетит. У нас тут и без того хватает беспокойства.
- Какого черта тебе нужно в Сталинграде? - спросил один офицер.
- И что мне теперь делать?
- Или прыгай в грузовик, или поищи самолет, но самолеты все для летчиков, так что тебе, наверное, не повезет.
Кто-то еще наорал на меня:
- Куда? Все равно куда! Проваливай отсюда - или хочешь устроить русским торжественную встречу?
Я бесцельно бегал туда и сюда, никого не узнавал и не нашел ни одного четкого ответа. Тут в пункте управления полетами доложился еще один пилот.
- У вас не найдется для меня место? - спросил я его, не надеясь на ответ.
- Если не боитесь холода, то я лечу на "клемме", у него открытая кабина.
  "Клемм" был маленьким низконесущим монопланом с двумя сиденьями и открытой кабиной - спортивно-тренировочный самолет, - который использовали как курьерский. Мне это годилось. Я подхватил мешок с едой, забрался на сиденье перед летчиком и пристегнулся. Нам нужно было лететь в Ростов, потому что оттуда он и прилетел. В первом свете дня мы взлетели. Только два Хе-11 готовились взлететь следом. Первые русские снаряды стали рваться на периметре летного поля.
Мы приземлились в Ростове; опять Ростов.
    Как теперь добраться до Сталинграда? Припасы теперь доставлялись через Сальск. Где находится этот Сальск? Как туда попасть? Антикварный Ю-86 с двигателями, конвертированными с дизельного топлива на бензин, вез в Сальск запчасти и мог забрать и меня. Куда девался Боде? Долетел ли он до Сталинграда? Вернулся ли он на батарею? Стоит ли батарея на старом месте?
    В Сальске базировались эскадрильи Ю-52. Большинство еще рассчитывало на "тетушку Ю". Мои путевые документы начали вызывать некоторые сомнения. Меня почти обвинили в том, что я брожу туда-сюда за линией фронта вместо того, чтобы вернуться к своим людям или присоединиться к пожарной части. Только сумка с курьерской почтой придала убедительности моим словам.
     Когда я пытался найти место в большой казарме, чтобы согреться, один летчик сообщил мне, что хочет доставить меня в Питомник. Большая группа Ю-52 собиралась после наступления темноты прорваться внутрь кольца окружения. В одном из них, полном бочек с топливом, я нашел сидячее место за прозрачным колпаком, сбоку от места радиста. Я бросил рядом с собой свой мешок с продуктами, в котором была и курьерская сумка. Почта уже давно потеряла всякое отношение к последним новостям. Под нами появился Дон. Мы начали снижение к аэродрому Питомник.
Радист нервничал и указал на небольшую дырку в фюзеляже:
- Двухсантиметровая зенитка, наша… черт… ЧЕРТ!!! - крикнул он пилоту. - Один такой в бочку с топливом, и мы зажаримся! - ответил он.
- И что теперь? - спросил я, не надеясь, что мне ответят.
Самолет покатился по земле. Снова русские прошмыгнули сквозь наш строй и сбросили бомбы на посадочную полосу. Наши зенитки стреляли в промежутки между нами. Но в конце концов все обошлось.
     Я наконец "счастливо прибыл" в сталинградский "котел". Самолет добежал до края аэродрома. Открылись люки, и экипаж стал сам выталкивать из самолета бочки с горючим. Я вылез на крыло, попрощался с ними и огляделся. Поперек полосы шли к нам, спотыкаясь, оборванные, плохо одетые раненые солдаты. Они отчаянно пытались попасть на самолет и улететь. Но летчики уже закрыли люки, и все три мотора заревели. Крики, команды, чьи-то слова "мы не хотим здесь остаться насовсем!" были последним, что я услышал от летчиков.
    Двигатели взвыли, и самолет двинулся с места; Они взлетели по собственной инициативе, не имея никаких указаний и не связавшись с пунктом управления полетами. Самолет исчез в темноте, и кричащие раненые, которые не один раз пытались ухватиться за самолет, тоже исчезли. Несколько их ползало в снегу на четвереньках, ругаясь и хныча. Они были грязными, неопрятными, заросшими бородами, изнуренными, в пропитанных кровью повязках, обмотанными тряпками как цыгане и совершенно забывшими о дисциплине.
    Вокруг, насколько хватало глаз, не было ни военной полиции, ни медиков. Никогда раньше не видел в вермахте подобного хаоса. Наверное, так выглядело разбитое войско Наполеона у Березины. Во мне проснулась смесь ужаса и сострадания. Я почувствовал себя брошенным и подумал: "Лучше бы тебе остаться снаружи, а не настаивать на том, чтобы попасть сюда". Если бы я пошел в запасную часть в Геттингене, я смог бы подождать развития событий.
   Я побродил по округе и наконец нашел глубокий блиндаж со входом, завешенным плащ-палаткой. Вокруг были вспышки зенитного огня и разрывы бомб. Я вполз в блиндаж, где меня встретила вонь немытых тел и остатков еды. Встретили меня враждебно.

-Откуда? Куда?
Когда я описал свои приключения, надо мной посмеялись.
- Вы, наверное, совсем свихнулись, герр обер-лейтенант. Теперь, как и все мы, вы по уши в дерьме - по самые уши. Обратные билеты положены только раненым - без головы, без ноги и так далее, и при этом нужно еще найти себе самолет! - сказал один штабс- ефрейтор. В его словах не слышалось никакого нарушения субординации - скорее сожаление.
   Это было просто катастрофическим завершением отпуска. Насколько все было хорошо в начале, настолько ужасно все было в конце. По крайней мере, в Питомнике царил абсолютный хаос. Никто никому не отдавал четких приказов, и беспомощные, отчаявшиеся раненые лежали и бродили где угодно.
- А как там наши танки, они уже пробились? - Это было ранним утром 29 декабря 1942 г. Наши танки намертво встали в колеях многими днями ранее. Наступление для прорыва сталинградского окружения с юга было слишком слабым с самого начала. Еще один случай, когда у наших войск оказалось недостаточно сил, чтобы достичь желаемого. Несмотря на это, разочарованные солдаты в бункере не ожидали падения 6-й армии.
   Снаружи беспрерывно рвались бомбы. Я снова и снова спрашивал себя, умно ли было возвращаться в Сталинград. Я пытался избавиться от мрачных мыслей. Моя вера в руководство Германии еще не рухнула окончательно. Смертельно усталый, вскоре я заснул." - из воспоминаний командира 2-й батареи 171-го артполка 71-й пехотной дивизии вермахта обер-лейтенанта В.Вюстера.


1-3:оберлейтенант Вюстер.




Tags: вторая мировая, противник
Subscribe

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…