oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Высота смерти. 1942 г.

        "Воевал я с марта сорок второго по май сорок пятого. Долгая у меня война была. Но боев страшнее, чем под Зайцевой горой, не видел. Помню, подвели нас к ней. Несколько суток - ни крошки во рту. Окопы рыть нельзя. Под снегом - болото, хлябь.
          В снег зароешься и сидишь. А снег от пули не защита. Но снег был глубокий. И - мороз! А мы в ботинках и обмотках. Холодно - невыносимо. В снегу, в норе своей, надышал так, что сверху закапало. Внизу настелил еловый лапник. И до того у меня ноги замерзли, что терпения уже нет никакого. Что делать?
          А перед нашими позициями убитые лежат. До нас в этом снегу другой полк стоял, почти весь полег в атаках. Людей поднимали и поднимали, пока некого уже было поднимать.
          Прямо перед моей норой, гляжу, лежит боец в валенках. Валенки добротные. В мою сторону так и торчат из-под снега. Дождался я ночи и пополз к нему. Стащил с него валенки. А что делать? Не умирать же от холода.Сбросил я свои ботинки, переобулся в валенки убитого. То-то и отогрелся.



dlyakota.ru_istoriya_myasorubka-vesny-1942-go-22-foto-18_1

           Дивизии, которые до нас шли под Зайцеву гору, обмундированы были прекрасно. Это были полнокровные дивизии. Помню, когда мы стояли во втором эшелоне, в ночь к горе дивизия идет. К обеду следующего дня одни раненые возвращаются, битые-перебитые. Мы им: "Что-то вас, ребята, мало". А они: "Остальные в Шатином болоте остались. Будь оно трижды проклято..."
           Убитые лежали перед нашими норами плотно, через пять-семь шагов. Иногда друг на друге. Все поле перед нами в трупах. Как в том поле у князя Игоря: поле-поле, кто тебя, поле, так костьми усыпал?..
           Пехота под Зайцевой горой долго не воевала. Если наступали, то через несколько дней или ранен, или убит. Смотришь, рота пошла в атаку. Пошла. Пошла... .Чуть погодя - откатились. Немцы ударили изо всех стволов. У них там оборона сильная была и грамотно расположенная. Откатилась наша рота, а в ней уже и взвода нет. Да и те переранены все, в крови, в бинтах.

151876885617384369

         Нам, взводу связи, досталась залитая водой траншея и блиндаж. Блиндаж низкий, в нем можно было только сидеть. Холодно. Занавесили мы вход плащ-палаткой, затопили буржуйку. Стало тепло, даже жарко. "Давайте, братцы, кипяточку поставим", - предложил кто-то.
         А правда, от жары сильно пить захотелось. Я крайним к выходу сидел. Взял пару котелков, вышел, зачерпнул из ближней лужи. Вода вроде чистая, никто не забраковал мою воду.
        Мы тогда на кипяток воду из луж да из воронок и брали. Прокипятишь - и готово. Утром, когда рассвело, выбрался я из блиндажа и вижу: в луже, где я воду брал, вытаял немец. Видимо, он тут еще с зимних боев лежал. Я оторопел.
        Тем временем выбрался из блиндажа и весь наш взвод. Стоят, тоже немца разглядывают. Кто-то из ребят, вроде как в шутку, спросил: "Антипов! А ты ночью не из этой ли лужи воду брал?" Все засмеялись. "Из этой", - говорю.
         Вначале мой ответ тоже приняли за шутку, а потом, когда я подтвердил... Эх, что тут поднялось! Кто побежал два пальца в рот совать, кто заматерился.
         Но потом успокоились, разбрелись по траншее. А я стоял и смотрел. Немец распух, лицо синее, пилотка к волосам примерзла. Так я в первый раз на фронте увидел врага.

1518769072179562583

         Под той же Зайцевой горой, где-то возле Фомина, есть лесок. Так, небольшая совсем рощица. На карте она имела форму березового листа. И росли там одни березы. Местные жители - называли ее рощей Сердце.
         Из рощи немцев выбили не мы. Здорово их там потрепали. Мы сменили батальон, дравшийся за эту рощу. Сменили мы их и тут же попали под немецкую контратаку. А дело было так...
         Заняли мы позиции рано утром, еще и не рассвело как следует. Немцы, видимо, не заметили, что произошло в окопах, только что ими оставленных. И уже в полдень начали сильный минометный обстрел.
         Лупят и лупят по нашим траншеям, по НП. Головы не высунуть. На это они и рассчитывали. Их пехота тем временем подползла и кинулась на нас. В некоторых местах ворвались в траншею. Началась рукопашная.
         Мы, связисты, должны были постоянно поддерживать связь с ротами. Я находился на НП первой роты шагах в пятидесяти от первой траншеи. Там, впереди, поднялась такая стрельба, такой гвалт, крики, стоны, что и непонятно было, что там вообще происходит.
         Соединяюсь по телефону с соседней ротой. Связист-сосед по фамилии Заика кричит: "Я тоже один. Командиры ушли в траншею. Кругом немцы. Что делать, не знаю".

3816732816d5

        Ага, думаю, значит, и у них то же самое. Все перепуталось. Наши ушли вперед, а немцы прорвались сюда. Кто кого окружил, непонятно. "Держи связь, Заика, - говорю я соседу. - Наше дело - связь".
        И вдруг связь прервалась. Обрыв. Я забеспокоился. Мои товарищи в траншее насмерть бьются, а я тут связь не могу обеспечить. Сейчас, думаю, придет командир роты и скажет: "Что ж ты, Антипов..." Я выскочил из блиндажа, побежал.
        Пули так и вжикают, землю кругом долбят. Недалеко я пробежал, вижу, вот он, обрыв. Зачистил кончики провода, соединил. И тут, слышу, где-то совсем рядом бьет пулемет. По звуку вроде не наш. Огляделся: на блиндаже НП соседней роты залегли двое немцев и ведут огонь из ручного МГ.
        Стреляют не в глубину нашей обороны, а вдоль траншеи и в сторону нейтральной полосы. Бой шел уже там, и они, считай, стреляли в спину нашим и по флангам. Самый опасный огонь. Я потянулся за автоматом, но вдруг вспомнил, что впопыхах оставил его в блиндаже.

2056078

        Пополз за автоматом. Ползу и думаю: Заику убили, вот почему он не вышел на обрыв. Приполз на свой НП. Так и есть: автомат мой лежит возле телефонного аппарата. Перезарядил полный диск. Но прежде, чем ползти назад, к НП соседней роты, решил проверить, действует ли связь.
        Ушам своим не поверил: Заика ответил! "Заика! - кричу ему. - На твоем блиндаже немцы сидят!" - "Слышу, - отвечает, - из пулемета лупят". - "Сейчас я подползу и дам очередь из автомата". - "Давай, - говорит, - отвлеки их. А я попробую выползти и гранату кинуть. У меня граната есть. В руке ее держу - на всякий случай".
        Но в это время земля вздрогнула, воздух над рощей раскололся, и все поплыло. Гул, скрежет. Ударила наша тяжелая артиллерия. Кто-то из офицеров батальона вызвал огонь на себя. Дым удушливый, едкий, заползает всюду. И вскоре в блиндаже стало нечем дышать.
        И вдруг все стихло. Только изредка, в отдалении, постукивали пулеметы. Так ночью стреляют на передовой дежурные, для острастки. Да возле нашей траншеи стонали раненые.

2056082

        Чуть погодя в землянку ввалился командир роты. Вид у него был такой: немецкий автомат на шее, свой ТТ без кобуры, заткнут прямо под ремень, на животе, лицо черное от копоти и грязного пота.
        Отдышался, хлебнул воды из котелка, сплюнул ее: "Что у тебя за вода? Кровью пахнет". Какой еще, думаю, кровью? Недавно пил - вода как вода. А глаза у него так и бегают. Никогда его таким не видел. Выругался и спросил: "Связь есть?" - "Так точно, - отвечаю, - есть связь!"
        Вечером собрались командиры взводов, стали подсчитывать потери и трофеи. Немцев возле нашей траншеи и на нейтральной полосе оказалось мало. Они, уходя, своих утаскивали. И раненых, и мертвых. Мы же потеряли многих. Кое-кого немцы увели в плен.
        Назавтра в репродуктор с той стороны наши пленные стали кричать: "Петь! Переходи к нам! Сдавайся и переходи! Нас тут покормили! Завтра в тыл пойдем работать! Переходи! Хватит воевать! Навоевались!"
        По репродукторам, на звук, били наши минометы. Но попадали редко, потому что немцы ловко их маскировали." - из воспоминаний связиста 1-го батальона 1130-го ст.порлка 336-й ст.дивизии В.И.Антипова.

2056134

         Жесточайшие бои за высоту 269,8 метра шли почти год. Взять немецкий плацдарм в лоб было невозможно. И тогда под Зайцеву гору был сделан подкоп длиной 106 метров. 25 тонн взрывчатки 4 октября 1942 года подняли гору на воздух.
        После взрыва образовалась воронка диаметром 90 и глубиной 20 метров. Высоту взяли с помощью авиации и танков, но немцы вновь овладели ею. И только 12 марта 1943 года после ожесточённых боёв гору очистили от немцев.
        С тех пор многие окрестные сёла опустели. Невозможно было возделывать поля, залитые кровью. Трактористы отказывались пахать землю: всё вокруг было усеяно минами, а за плугом бесконечной белой лентой тянулись человеческие кости.
        Оренбургский поэт, руководитель областного литобъединения имени В.И. Даля Геннадий Фёдорович Хомутов, служивший в пятидесятые годы в армии в тех местах, вспоминает, что часто встречал деревья с висящими на них минами: молодые деревца, на которых в войну ставили растяжки, выросли и подняли вверх смертоносный груз.

2055714
2055696
4619631


jgkrjh_so1A


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 57 comments